Перейти на главную страницу Карта сайта

Другие статьи номера

К читателям (4239)
Топ-10: Сделано в ЮФО (4752)
Себя показать (4685)
На VII Международном инвестиционном форуме «Сочи-2008» ИД «МедиаЮг» презентовал спецпроект, посвященный потенциалу ЮФО
«Вестник» в сети. Найдется все (4486)
Контекстная реклама на сайтах ИД «МедиаЮг» — новые возможности для читателей
Полный вперед! (6316)
Власти Кубани, Ставрополья и Волгоградской области оценили результаты работы аграрного сектора
Большая перемена (4704)
Российский агропромышленный сектор испытывает негативное влияние международного финансового кризиса
Оксана Лебедева  
«Уникальная ситуация в сельском хозяйстве» (4795)
Глава Минсельхоза РФ Алексей Гордеев о прошлом, настоящем и будущем АПК
Ольга Бульбич  
Игорь Кузнецов: «Нужно заниматься продвижением» (4783)
Никита Логвинов  
Не ждали?.. (5085)
Результаты уборки основных сельхозкультур в этом году превзошли самые смелые прогнозы
Ольга Бульбич  
Кирилл Подольский: «В кризисе для нас есть и рациональное зерно» (9839)
Сергей Павлов
Инвестиции в землю   
Маслопад (5574)
Прошлогодний рост цен на российском и мировом масложировом рынках сменился почти двукратным падением
Сергей Родин  
Сергей Кислов: «Выход в условиях перепроизводства — экспорт» (8726)
Максим Федоров  
Подземные войны (6818)
Урожайности подсолнечника угрожает растение-паразит
Артем Васильев  
Тушки на курьих ножках (6291)
Ключевые производители мяса птицы ЮФО намерены выпускать более 400 тысяч тонн продукции ежегодно
Оксана Лебедева  
Неоправданные ожидания (5479)
В мелкотоварном секторе свинопоголовье убывает, строительство многих крупных свинокомплексов еще не завершено
Ольга Бульбич  
Возродить донское животноводство (5190)
ООО «Кудиновское» увеличивает собственное поголовье крупного рогатого скота
Марина Коренец  
Икорно-спортивное заведение (4881)
Глава Росрыболовства Андрей Крайний считает, что разведение осетровых и спортивное рыболовство — самые перспективные отрасли рыбного хозяйства на Юге
Тимур Сазонов  
«Важная» рыба (5743)
Восстановить рыбные запасы Дона и Приазовья — реально
Маргарита Бессонова  
Золотая рыбка Юга (6359)
Рыбное хозяйство ЮФО становится привлекательным для вложения капитала
Тимур Сазонов  
Очень постное меню (5403)
На благоприятном для выращивания овощей Юге России площади их посевов не превышают трех процентов
Екатерина Минакова  

 

Жернова истории

№ 8(22) (2008)
Количество просмотров: 6940
Версия для печати


Главной отраслью экономики Дона с его благословенным климатом и по большей части плодородной землей всегда было сельское хозяйство. Главной отраслью сельского хозяйства — производство зерновых. Хлеба, который всегда и всему был «голова». Непременной же составляющей производства зерновых являлись мельницы, концентрация которых на Дону (36 паровых и вальцовых, мелкие ветряные не в счет) была самой плотной в России. Именно отсюда на экспорт отправлялось 59% всей российской пшеницы. К 90-м годам XIX века это вывело Донскую область на первое место в империи по производству товарного хлеба.

Интересно, что наибольшая концентрация мельниц наблюдалась не как сегодня, рядом с элеваторами на местах, где пшеница выращивалась, а именно в Ростове-на-Дону, откуда муку легче всего было либо перегружать на баржи, либо увозить по железной дороге. Еще в середине позапрошлого века в дореформенные 1857–1861 годы через южнороссийские порты отгружалось (в первую очередь для Англии и Германии) 19,89 млн. четвертей пшеницы, а уже к 1871 году эта цифра более чем удвоилась — 42,9 млн. четвертей. К этому времени понявшие, где именно зарыто «злато скифов», казаки бросились расширять свои посевные площади, нарастив их с 5 до 12 десятин на душу (в среднем 52 десятины на двор). В результате к началу XX века при росте населения с 1860 года в 2,7 раза чистый сбор хлебов увеличился в 4,7 раза. Свободный излишек хлеба ежегодно составлял порядка 1 млн. четвертей (10 млн. пудов). При таких цифрах уже и «зипунов» не надо — знай себе, торгуй с умом и прибылью.

А дабы переварить такое количество зерна, у крупнейшего донского порта вырос ряд мощнейших мельниц, работавших «без перерыва и выходных». Наиболее значительной считалась шестиэтажная вальцовая мельница Елпидифора Парамонова, расположенная на берегу Дона в створе нынешней улицы 7 Февраля.

Она была построена еще в 70-х годах XIX века купцом из раскольников Петром Посоховым, гласным еще первой ростовской думы. Мельница выдавала около 100 тонн в сутки и снабжала мукой весь город, и любые технические перебои в поставках тут же сказывались на ценах на хлеб. Спуск, по которому мука доставлялась в город, был назван в его честь — Посоховским. Престарелый раскольник звезд с неба не хватал, возраст не позволял ему как следует развернуться в пореформенную эпоху. В 1889 году он отошел от дел, продав бизнес греку Николаю Маргалаки, земляки которого владели в Ростове несколькими пароходствами и могли сколь угодно повышать рентабельность экспортной муки за счет собственного транспорта.

Выгоды этого бизнеса оценил купец из нижнечирских казаков Елпидифор Парамонов: в августе 1890 года он приобрел эту мельницу. Вместе с братом Иваном он унаследовал от отца торговлю мануфактурой в родной станице, а в середине 80-х годов, также правильно сориентировавшись в наиболее прибыльной сфере, с финансовой помощью таганрогского купца Вальяно (150 тыс. рублей займа) приобрел за границей пароход, чтобы возить зерно. На местных верфях в Калаче заказал еще шесть деревянных барж. Имея собственный флот, дело было только за перерабатывающими мощностями.

Парамонов тут же нарастил мощности мельницы до 130 тонн в сутки, но в погоне за этим несколько не рассчитал возможностей устаревшей к тому времени техники. А, впрочем, быть может, как раз-аки весьма неплохо рассчитал: в 1896 году старая посоховская мельница сгорела. Сгорела крайне удачно, обошлось без человеческих жертв, зато застрахованная сразу в четырех страховых обществах, она принесла купчине не убытки, а средства на полное обновление оборудования.

На этот раз за два года мельница была отстроена в шесть этажей, новое германское оборудование позволяло молоть уже по 600 тонн в сутки (3,6 млн. тонн в год), выведя мукомола на второе место в России (первой была паровая мельница Николая Бугрова в Нижнем Новгороде, которая давала около 10 млн. тонн в год). Модернизируя производство, Елпидифор заодно прихватил участки городской земли с прибрежной полосой-бечевником. Самозахват сошел ему с рук, лишь вызвав незначительные словесные перепалки в городской думе.

Дабы «искупить свою вину», купец раскошелился на постройку за собственные средства (75 тыс. рублей) психиатрической лечебницы в «дар городу».

Однако гигантомания Парамонова, как всегда, сыграла дурную роль в мельничном деле. В ночь на 7 февраля 1929 года во время ночной пересменки на мельнице произошло возгорание мучной пыли. В считанные минуты пожар уничтожил не только старое германское оборудование, но и унес с собой около 70 рабочих, фактически всю смену. Необходимую городу мукомолку попытались было восстановить, но в 1936 году несчастная мельница сгорела уже окончательно. Сегодня на этом месте остались корпуса крупозавода, а улица в память трагедии получила название «7 Февраля».

Второй по значимости в Ростове считалась первая в городе паровая мельница купца 1-й гильдии Федора Солодова, которая производила в год 27,2 тыс. тонн муки и пшеничных отрубей. Она располагалась в Казанском (ныне Газетном) переулке, сразу за зданием Волжско-Камского банка, занимая квартал до нынешнего здания Южной телекоммуникационной компании.

Основатель и председатель (в 1885-1900 годах) Биржевого комитета Ростова коммерции советник Солодов оснастил свою мельницу по последнему слову тогдашней техники: на ней работала система паровых машин Compound. Сотрудники — 85 мужчин и 15 женщин со средним жалованием 1 рубль в день. Мука «от Солодова» шла прямым ходом в Петербург, Москву, Ригу, на Кавказ.

Паровой первенец не пережил гражданскую войну. В ночь на 23 февраля 1920 года, когда по замерзшему Дону «цветные» полки белогвардейцев (Алексеевский, Марковский и Корниловский) повторно взяли город на двое суток, артиллерией, как на грех, была подожжена именно Солодовская мельница.

Тушить ее в разгромленном городе попросту оказалось некому, и за два дня она сгорела дотла. Никуда не собиравшийся бежать ее владелец долго рыдал на руинах, а когда родственники увели его домой, бывший глава Биржевого комитета тихо помешался, став пациентом лечебницы, отстроенной на средства своего главного конкурента.

Третьей по значимости мельницей Донской области стала крупная мукомолка на Таганрогском проспекте, принадлежащая экстравагантному зернопромышленнику и конезаводчику купцу Ивану Супрунову. Будучи совсем молодым инженером, он унаследовал от отца Александра Демьяновича паровую вальцовую мельницу, которой тот владел на паях с Федором Солодовым. В 1904 году он уже стал председателем правления «Товарищества Солодова», создав одну из крупнейших в Донской области мукомольную компанию. К 1912 году она уже выдавала 8,5 тыс. пудов в сутки (136 тонн). Мельница плавно вошла в «квартал Супрунова», чьи доходные дома занимали свыше 200 м на Таганрогском проспекте от современных улиц Суворова до Пушкинской — как раз напротив бывшего театра Асмолова. Мельница располагалась чуть в глубине, на месте нынешнего здания издательства «Молот», и подъезд к ней вследствие активной застройки проспекта стал не очень удачным.

А в 20-х годах новые власти из-за дефицита зерна мельницу и подавно закрыли, за ненадобностью. Ближе к Береговой располагались еще две мельницы — Якова Гурвича и братьев Рысс. Корпуса первой из них до сих пор находятся на месте Ростовского хлебозавода №1. «Природный мельник» Яков Гурвич сам работал «по мучному делу» с 11 лет: бегал с мешками на плечах по крутым лестницам мукомолки. Окрепнув, с помощью родственников купил небольшую мельницу на Смирновском спуске, расположенную на месте первой городской тюрьмы, закрытой в середине XIX века. По ее местонахождению прежнее название переулка звучало как Староострожный. Мельница молола до 200 мешков в сутки, когда Гурвич модернизировал ее, к 1912 году увеличил производство с 10 до 112 тонн в сутки. Уже став купцом 1-й гильдии, обосновался в доме неподалеку, на Тургеневской, 60. На его средства в городе была построена Александровская еврейская больница (ныне — БСМП-1 на Богатяновском спуске).

Между Пушкинской и Сенной по Братскому переулку возле Генеральной балки располагалась еще одна мельница братьев Хаукеля и Бейнуша Рысс. На ней работали 74 мукомола, по одной из версий, именно она дала название этому переулку в 1879 году. Впрочем, братьев в Ростове хватало. К примеру, по другой версии, переулок был назван по имени братьев Александра, Петра и Ивана Войцеховских, владевших здесь садом.

По третьей версии, название свое переулок получил по братским погребениям на Всехсвятском кладбище в Новом поселении (на месте нынешнего Дворца спорта). Сколько краеведов, столько и мнений. Старший из братьев Бейнуш Идилевич (для простоты писался Борисом Ильичем) был купцом 2-й гильдии, председателем правления «Общества «Братья Х. и Б. Рысс», «Жесть» и старостой ростовской синагоги. Жил в красивом двухэтажном доме на углу Канкринской и Таганрогского. Его брат и компаньон — в доме, на месте которого сегодня расположен краеведческий музей.

Такая концентрация мельниц на Братском вполне логично притянула к себе и поставщиков оборудования для них. Как раз на углу Большой Садовой разместилась и мельничностроительная и техническая контора А. Деллингера и С. Файна, торгующая оборудованием для мельниц, дизельные двигатели и пр. производства дрезденской фирмы братьев Зекк. Рядом с ней примостилась и контора Антона Эрлангера, продающая комплектующие для водяных, паровых и генераторных мельниц заводов Бюллера (Швейцария), Бессера (Австро-Венгрия), Дизеля и Герлица (Германия).

Кроме того, в Ростове и Новочеркасске достаточно успешно функционировали более мелкие мельницы Николая Чурилина, Михаила Филонова, Василия Симбирцева, Тимофея Башмакова и др.

Однако в начале следующего века мукомолы натолкнулись на неожиданное противодействие отечественных чиновников. По данным ростовского исследователя Николая Бусленко, министерство финансов империи занялось пересмотром действующего тарифа 1893 года на хлебные и мучные грузы: повышались ставки на муку на внутренних транспортных линиях, понижались тарифы на зерно в экспортном варианте и сохранялись они на Владикавказской железной дороге. Южная мукомольная промышленность под влиянием тарифной схемы 1893 года, одинаковой для зерна и муки, развилась преимущественно в торгово-промышленных центрах, ближайших к местам произрастания зерна, что совершенно логично. Причем так же логично то, что мукомолы стремились экспортировать не дешевое зерно, а продукцию с более высокой прибавочной стоимостью — муку. Собственно то, чего сегодня добиваются отечественные власти.

Но дисбаланс в экспортных тарифах зерна и муки делал невыгодной перевозку последней. Повышение ставок на 10% грозило разорением Азовско-Кавказскому мукомольному району. К тому же выгоднее стало возить зерно в места основного потребления и уже там строить небольшие мельницы для помола на месте.

Кто и кому дал взятку в тогдашнем минфине, возглавляемом самим Сергеем Витте, непонятно. Но что дали — совершенно однозначно. Получилось так, как и должно было: зерно закупалось турками по дешевке в России, вывозилось за рубеж, где в Константинополе, Смирне, Каире и Александрии строились мельницы, перерабатывающие русское зерно и вытесняющие русскую муку с мировых рынков. Ростовские мукомолы написали записку в министерство финанасов: «Для Азовско-Кавказского мукомольного района повышение мучного тарифа и снижение вывозного зернового тарифа окажутся губительными втройне: 1) установление повышенного тарифа на муку повлечет за собой усиленные постройки новых мельниц в России в местах потребления муки, следовательно, окончательно будет закрыт доступ муки Азовско-Кавказского района на внутренние русские рынки; 2) установление пониженного тарифа на экспортируемое за границу зерно повлечет за собой усиленные постройки новых иностранных мельниц у русских границ (у берегов Черного и Средиземного морей и архипелага) для помола русского зерна и снабжения европейских иностранных рынков русской мукой, следовательно, окончательно будет закрыт экспорт муки Азовско-Кавказского помола даже за границу; 3) от понижения вывозного тарифа на зерно выиграют частью сельские хозяева, частью хлеботорговцы, но отнюдь не мукомолы нашего района, для которых повышенный специальный тариф Владикавказской железной дороги остается в силе, следовательно, иностранцы — мукомолы Константинополя, Смирны, Александрии и т.п. будут получать из портов Азовского и Черного морей, благодаря удешевленным вывозным зерновым тарифам других дорог русское зерно дешевле, чем, например, ростовские мукомолы зерно со станций Владикавказской ж.д.

При таком положении дела мы в ближайшее время будем ожидать, что, например, турецкая мука будет в Ростове конкурировать с ростовской мукой. Нет никакого сомнения, что ростовская мукомольная промышленность, занимающая ныне одно из видных мест в России, при новых тарифах будет окончательно убита».

В результате этой глупости или умышленной диверсии Россия начала экспортировать 7,5 млн. пудов сахара, в то время как на долю муки пришлось лишь 2,5 млн. пудов. Нечто подобное и сегодня можно наблюдать в нашей сырьевой экономике. Привыкла Россия резать куриц, несущих золотые яйца.


Автор: Сергей Кисин