Перейти на главную страницу Карта сайта

Другие статьи номера

Топ-10: сделано на Дону (7242)
Новости компаний (5233)
Большой магазин — большие перспективы (6142)
Екатерина Минакова  
Ставка на силовиков (5228)
Анна Горенко  
В борьбе обретешь ты право свое… (5655)
Дмитрий Самболенко  
Здоровые амбиции (5463)
Кирилл Власенко  
Все равны, как на подбор… (5278)
Вячеслав Глазычев: «Агломерациям нужна инфраструктура» (5864)
Максим Дмитриев  
Дело «Деловой России» (5180)
Екатерина Минакова  
Вадим Викулов, генеральный директор агентства инвестиционного развития Ростовской области: «Теперь мы четко знаем, куда зовем инвесторов» (8288)
Кирилл Власенко  
«Инвестиционный бум в России уже начался», — считает президент Национальной инвестиционной ассоциации Ирина Шешеро (7591)
Область станет пионером в производстве биотоплива (6581)
Екатерина Минакова  
В строю флагманов экономики (5266)
Анастасия Ольховик  
Вадим Варшавский: «То, что происходит в донской экономике, я называю новой индустриализацией» (7224)
Кирилл Власенко  
Будущее нашей армии (5023)
«Реформа энергетики обеспечит рост российской экономики» (7385)
Максим Дмитриев  
Откровенный разговор за круглым столом (5321)
Людмила Турбина  
России нужен закон о топливно-энергетическом балансе (5521)
Единоначалие для газовых компаний (6136)
Новые тарифные планы ЮТК (11263)

 

Андрей Шаронов: «Российская экономика фундаментально недооценена»

№ 7(14) (2007)
Количество просмотров: 4380
Версия для печати


Своим мнением о состоянии российской экономики, перспективах ее развития и насущных проблемах поделился управляющий директор управляющей компании «Тройка Диалог» Андрей Шаронов, ранее более 11 лет проработавший заместителем министра в Минэкономразвития РФ.

— Возможно ли в России повторение дефолта?

— В последние годы российская экономика растет высокими темпами. Мы входим в небольшую группу развивающихся стран, которые растут темпами около и более 7%. Прошлый год мы закончили с ростом в 6,7%, по итогам этого года темпы роста российской экономики также ожидаются около 7%. Это один из самых высоких показателей в мире. Из крупных экономик нас опережает только Китай. Из небольших экономик выше темпы роста у Казахстана и Азербайджана. Но у последнего имеет место так называемый эффект базы. Они стартуют с очень низкого уровня, а все, что сравниваешь с нулем, всегда кажется очень большим. Если отбросить конъюнктуру, связанную с внешними факторами, фундаментально российская экономика сейчас сильно недооценена. Например, если у нас какой-то актив стоит рубль, то в мире примерно такой же актив может стоить 3 или 5 рублей. Да, мы очень зависимы от колебаний конъюнктуры мирового рынка. Но если посмотреть общий тренд, вокруг которого такие колебания происходят, то он идет все равно вверх. Прелесть российского рынка, по крайней мере в среднесрочной перспективе, состоит в том, что он фундаментально здоров и недооценен. Мы можем сейчас покупать активы, которые должны по справедливости стоить в разы больше.

Вопрос в том, сможем ли мы дать возможность этим активам достичь своей нормальной цены. Это вопрос политической стабильности и нормального государственного регулирования, эффективной судебной и правоохранительной защиты и так далее. Это все так называемая «отрицательная премия», которая не позволяет нашим активам стоить столько, сколько они должны стоить. Если экономический курс будет более или менее последователен и понятен, тогда, в принципе, ничего не должно помешать активам в среднесрочной перспективе дорожать.

— Ведущие российские компании одна за другой выходят на рынок и проводят IPO. Какие преимущества дает компаниям публичное размещение активов?

— Прежде всего, IPO дает деньги. Через доступ к рынкам капитала, через расширение базы инвесторов компания получает большие деньги, которые может использовать на развитие собственного бизнеса. Вторым очень важным следствием является то, что ваша компания становится публичной, вы получаете эталон оценки. Если вы владеете компанией один или с друзьями, то, даже зная объем выручки в год и характер бизнеса, довольно трудно сказать, сколько стоит ваша компания, сколько денег вы можете выручить, если решите ее продать целиком или какую-то часть. Если вы сделали IPO и ваши акции вышли на рынок, то вы всегда сможете определить ее стоимость, поскольку знаете, сколько вчера, сегодня заплатили инвесторы за одну акцию. Умножив на количество акций, вы получаете конечный результат. Это очень важно, в том числе и для будущих инвесторов, которые смотрят на вашу компанию как на объект вложения.

Еще один важный момент. Чтобы управлять компанией, не обязательно владеть 100% акций. Если это открытое акционерное общество, то вы можете решать все вопросы, владея 75% + 1 акцией. И почти все вопросы — владея 50% + 1 акцией. Все остальные акции, практически половину компании, вы можете без особого риска продать, привлекая деньги. Конечно, риски существуют, но их надо сравнивать с теми, которые имеют закрытые компании.

Публичные компании считаются более устойчивыми, в том числе по отношению к политическим рискам, и имеют, как правило, более высокую репутацию, что положительно сказывается на их стоимости.

— Каков сейчас объем торгов на российском рынке?

— Каждый день на российских биржах торгуется бумаг на $2,9 млрд. кроме того, напрямую, минуя биржевые площадки, брокеры продают еще на миллиард долларов ценных бумаг. Всего получается около $4 млрд. имеются в виду те бумаги, которые уже выпущены, которые продают их текущие владельцы. А вот первичное размещение, то самое IPO, о котором мы говорили, в 2006 году было на $3 млрд. За первую половину 2007 года —$7 млрд. Объем в $800 млн. наши площадки уже спокойно «проглатывают». Наши инвесторы могут раскупить это без угрозы для цены этих бумаг. Исключение составляют две крупные компании — МТС и Сбербанк, соответственно, с $1,5 млрд. и c $6,5 млрд. Обычно с такими размещениями идут уже на международные площадки. Но здесь присутствовал и политический момент, поэтому эти бумаги продавались в России.

— Каким компаниям (с каким оборотом и какой сферы деятельности) имеет смысл выходить на IPO?

— Желательно, чтобы объем публичного размещения для того, чтобы инвесторы заметили и заинтересовались этой бумагой, был не менее $200 миллионов. Это крупные компании. Малым и большинству средних предприятий это не по плечу. С другой стороны, в мире существуют инструменты, когда не одна, а несколько компаний объединяются и делают из себя коллективный эмитент. То есть $200 миллионов создаются не одной, а десятью компаниями, каждой из которых нужно всего по $20 миллионов. Просто 20 миллионов инвесторам не интересны. Такой объем они не почувствуют и не увидят.

— В нашей стране все более популярными становятся так называемые ПИФы. Как вы относитесь к этому инвестиционному инструменту?

— На мой взгляд, это очень важный и перспективный инструмент, поскольку им может воспользоваться владелец очень небольшого объема средств. Вы не можете открыть себе брокерский счет или передать деньги в доверительное управление, а пай в инвестиционном фонде вы купить можете. И можете выбрать стратегию по понятным для вас признакам, попытавшись заработать на рынке. Я думаю, что перспективы большие. Сейчас все крупные финансовые дома усиливают свою деятельность в сфере паевых инвестиционных фондов. В России сейчас примерно 150 тысяч человек играют в ПиФы. Мы прогнозируем, что деньги для этого уже есть примерно у 5 миллионов человек. ПиФы сегодня имеют примерно 30-кратный потенциал роста. Людей нужно убедить, что это надежный и доходный инструмент.

— Если вы не против, перейдем от фондового рынка к макроэкономике. Россия накопила уже достаточно большие средства в стабфонде. Почему они не вкладываются в инфраструктурные проекты страны?

— Это фундаментальная вещь, которая исходит из того, что мы боремся с «голландской болезнью». Нам приходит в страну гораздо больше валюты, чем мы можем «переварить». Товаров больше не становится, а платежные средства множатся. Как следствие, растет инфляция. Если какой-то товар раньше стоил рубль, то теперь он будет стоить 10 рублей, потому что у вас есть возможность за него столько заплатить. Это фундаментальное правило. Слава богу, средства стабилизационного фонда стали инвестироваться. По статистике, взвешенная доходность размещения средств стабфонда составила 8,76% годовых в долларах США. Если вы посмотрите на развитые рынки, то по их меркам это довольно высокая доходность.

Проблема заключается в том, что мы должны организовать ацикличность инвестирования этих средств. У нас должно быть много денег, и это должно быть надежно в тот момент, когда не станет нефти. Мы не можем вкладывать деньги стабфонда в активы, которые как-то зависят от цены нефти. Поэтому мы вкладываем в активы тех стран, которые богатеют, когда цены на нефть падают. А это развитые страны: США, европейские страны, Япония. Вы знаете закономерность: чем более надежен актив, тем он менее доходен. И наоборот. Но мы не можем рисковать деньгами страны, поэтому вынуждены вкладывать их в надежные, низкодоходные, ацикличные активы.

В результате мы получаем неприглядную картину. С одной стороны, у нас все в разрухе: дороги, школы, больницы, а с другой — эти деньги лежат и мы не можем ими воспользоваться. Если бросить в оборот деньги из стабфонда, то обесценятся не только эти деньги, но и те, что находятся у нас с вами на руках. Золотой запас Советского Союза одно время составлял $80 млн. В Стабфонде России сейчас более $400 млрд. Это очень сложная ситуация, болезненная для сознания. Но ее не избежать, если мы хотим сохранить здоровые финансы.

— Неужели нельзя сделать так, чтобы средства стабфонда работали в интересах малообеспеченных слоев населения? Я имею в виду пенсии, субсидии, детские пособия…

— Была такая идея — простимулировать систему софинансирования пенсий граждан. Если человек вносит свои деньги дополнительно на свой счет пенсионного страхования, то государство будет ровно столько же ему давать, но не больше 12 тысяч рублей в год. Такой вариант возможен, потому что эти деньги не выходят в обращение, а оказываются длинным, долгосрочным инвестиционным активом, который можно (поскольку это пенсионные деньги) тоже инвестировать по консервативной стратегии. Эти деньги не попадают на прилавки и не обесцениваются.

— В России в последние годы довольно быстро растут зарплаты и крайне медленно — производительность труда. Чем грозит это нам в перспективе?

— Очень серьезная проблема. у нее есть несколько аспектов, в том числе политический. Власть хочет продемонстрировать свою готовность отвечать пожеланиям населения и увеличивать заработную плату. К сожалению, по многим категориям она настолько низка, что говорить о том, что человек должен заработать это повышение, как-то неловко. Экономически это очень плохая ситуация, которая означает, что мы накапливаем нашу неконкурентоспособность. Если вы получаете больше, а работать при этом лучше не начинаете, то в перспективе вы придете к тому, что вы не сможете создать продукт и продать его, чтобы окупить те издержки, которые есть.

у нас много ярких речистых политиков, которые радеют за производство, за российскую промышленность и требуют давать туда бюджетные деньги, не понимая одной фундаментальной вещи. А она объективно состоит в том, что по некоторым направлениям мы уже никогда не сможем конкурировать со странами третьего мира: Китаем, государствами Юго-Восточной Азии и другими. Пытаться сейчас вкладывать деньги в заводы — это заведомый проигрыш. Это позавчерашний день. Люди, которые говорят, что Россия, Советский Союз всегда жили и выжили за счет тяжелой промышленности, либо обманывают всех, либо, действительно, настолько отстали от жизни, что не понимают, где сейчас создается продукт, где мы можем быть конкурентоспособны. К сожалению, мы можем быть конкурентоспособны не по цене, а только по качеству. Мы должны создавать не дешевые продукты, так как не сможем производить их дешевле китайцев, где люди могут работать за рис, или вьетнамцев, а очень дорогие продукты. Но такие, которые никто, кроме нас, не производит. Для этого надо иметь мозги и во многом менять нашу систему образования.

— В России год от года ширится дефицит квалифицированных кадров. Например, в промышленности. Тех же токарей, сварщиков не хватает. Как быть с этой ситуацией?

— Думаю, частично надо возобновлять подготовку таких специалистов, тем более что вознаграждение их довольно высоко. В том числе в силу дефицита. С другой стороны, нужно понять, что часть таких специалистов, может быть, менее квалифицированных, мы уже никогда не найдем на нашем рынке. Хотя многие люди в нашей стране живут бедно, они уже считают для себя невозможным работать по непрестижным профессиям. В этом отношении нам все равно придется смотреть на рынки третьих стран. Причем не только СНГ, но и далеких стран, таких как Ближний Восток, Африка, Юго-Восточная Азия… рынок труда — огромная головная боль для всех. Ситуация еще искажается рядом факторов. В частности, незавершенностью реформы Вооруженных Сил. У нас на сегодняшний день люди идут в вузы не для того, чтобы учиться, а чтобы не попасть в армию. Человеку, может, никогда и не хотелось учиться, он бы с удовольствием работал сварщиком, но он вынужден, чтобы не попасть в армию, в которой не может себя защитить. Для решения этой проблемы нужны серьезные системные решения.

— Несколько лет назад в России произошла налоговая реформа. Насколько она себя оправдала?

— Я вижу в нынешней системе налогообложения сразу несколько положительных сторон. Во-первых, вы помните, что до недавнего времени в России очень плохо собирались налоги. Когда мы отказались от шкалы — 13, 20, 25, 35%, в зависимости от величины дохода, и сказали, что все будут платить 13%, то сборы резко увеличились. Второй момент — это более технологичная система, которую проще администрировать. Третье — у каждого человека существует некий моральный предел, с которым он готов мириться. Он у всех разный. Есть люди, которые честно зарабатывают свои деньги. Требовать от них отдавать существенную часть своего дохода ради тех, кто не учился, не хочет работать и поэтому не может ничего заработать, не совсем справедливо. В голове у них возникает вопрос: а к чему вы меня стимулируете? Почему чем лучше я работаю, тем больше должен отдавать тем, кто работает хуже меня? Могу сказать, что многие иностранные менеджеры стремятся стать налоговыми резидентами России, стремятся работать в России, потому что считают плоскую налоговую шкалу конкурентным преимуществом нашей страны. И все хотят честно платить 13%. ни у кого нет желания лукавить. Это та величина, с которой готовы добровольно расстаться все.

— В памяти большей части населения нашей страны до сих пор остались воспоминания о дефолте 1998 года и опасения, что все это может повториться. Стоит ли бояться чегото подобного в будущем?

— Сейчас это невозможно в принципе. Объясню, почему. Дефолт 1998 года базировался на невозможности государства выполнять свои обязательства перед всеми. В том числе перед этими банками, которые накупили государственных бумаг, заплатив за них деньги, которые им положило население.

Вы понимаете цепочку. Тогда рубль стоил 6 рублей за 1 доллар, а в течение недели стал стоить 24 рубля за доллар. Произошла четырехкратная девальвация. Такое тоже сегодня невозможно, потому что государство накопило в стабфонде эти самые $420 млрд., и оно скупит любое количество рублей, которые принесут. Мы имеем сейчас третий в мире валютный резерв. Больше только у Китая — $1 триллион 200 млрд. и Японии — $550 млрд. Это первая гарантия. Второе: мы создали систему страхования вкладов. Если ваш вклад в банке не превышает 400 тысяч рублей, то что бы ни случилось с этим банком, государство заплатит вам эти деньги. Подавляющее большинство людей, особенно небогатых, имеют вложения примерно в таких объемах. Еще есть ряд факторов. Состояние экономики, наконец. У нас есть компании, предприятия, которые производят продукцию, которую покупают. Это гарантирует людям источники дохода. Сейчас более интересна ситуация с падением доллара. Непонятно, где находится тот психологический порог, после которого люди скажут: хватит — и побегут его менять. На этот счет среди специалистов нет единого мнения. Они предпочитают смотреть на эту ситуацию с точки зрения состояния экономики США, а не с точки зрения размера государственного дефицита. Состояние американской экономики хорошее, она растет, производит товары, которые пользуются спросом. Америка остается самой большой экономикой по иностранным инвестициям. Больше всего иностранных инвестиций в мире идет именно в эту страну. Это подтверждает и наличие там здоровой конкурентной среды и так далее. Из-за этого народ пока за доллар и держится. Пока…


Автор: Максим Дмитриев